Пока атлеты России и Беларуси не могут участвовать на ОИ, международных футбольных и хоккейных турнирах и ожидают своего полноправного восстановления, супер-шокирующие новости тем временем приходят с Туманного Альбиона. Премьер-министры трех составных частей Соединенного Королевства подписали декларацию и трилатеральный меморандум о взаимной кооперации с ЕС в области экономики, энергетики, международного сотрудничества. Ключевым пунктом данных документов стало требование проведения плебисцитов о независимости Северного Ольстера, Шотландии и Уэльса от Лондона! Если говорить более конкретно, 3 составляющие части Великобритании намерены поставить ребром вопрос об окончательном решении Британского вопроса; по сути – об упразднении Соединенного Королевства как субъекта геополитики!
В Соединенном Королевстве намечается большой пожар?
Кабы то ни было, но понемногу уходящий 2026-й год для Великобритании наполнен рядом памятных событий. Это и 960-летие завоевания страны норманнами, 360-летие Большого Лондонского пожара, 110-летие Пасхального восстания в Ирландии и 10-летие референдума по Брекзиту, спровоцировавшего полномасштабный кризис на Туманном Альбионе. Как известно, 23 июня 2016 г. Соединенное Королевство проголосовало за то, чтобы выйти из состава ЕС 52% голосов, большинство из которых пришлись на Англию и частично – на Уэльс. Шотландия с Ольстером проголосовали против, будучи настроенными проевропейски. Сразу после плебисцита по Брекзиту зазвучали гневные заявления из Эдинбурга о необходимости повторного голосования по статусу региона. Новый раскол в британское общество внесли в Ольстере: в мае 2022 г., к власти в регионе пришли католики из Шинн Фейн, выступающие за объединение Ирландии, находящиеся в правящем большинстве в Стормонте уже 4 года. Последний гром грянул уже в 2026-м, когда на локальных выборах в Уэльсе к власти пришли сепаратисты из Плэйд Кёмри. 14 сентября представители всех трех частей Великобритании наконец-то встретились друг с другом, чтобы положить начало ликвидации монарших институтов в своих регионах, сделав это без одобрения со стороны Лондона.
«Лабрадор, Гибралтар – начинается пожар…». Слова из известного бутусовского хита в какой-то степени превращаются для Великобритании в пророческие. В самом британском обществе уже давно нет единения: смерть королевы Елизаветы II усилила антимонархические настроения даже в самой Англии; ее преемника, Карла III вообще не хотели видеть на троне, отдавая симпатии принцу Уильяму. Новоизбранному премьеру Эндрю Бернему, ставшему по счету 81-м и 59-м (без учета его предшественников, занимавших премьерское кресло несколько раз), вообще уготована участь последнего в этом списке.
«…- Знаете ли вы что-нибудь о «числе зверя?»
- 666?
- Во сне числа чаще всего видятся в перевернутом значении. Поэтому «666» на самом деле выглядело как 999» (Из к/ф «Конец света», реж. Питер Хайамс).
Хотя фамилия новоизбранного британского ПМ переводится как «жженная ветчина» (Burnham), при правильном произношении в устах англоговорящего слышится что-то вроде «Burn ‘em!» (Andrew, burn ’em!), звучащее в иной интерпретации как призыв («Эндрю, жги их!»). Сразу вспоминается отсылка к событию 2-й пол. XVII в. – Великому Лондонскому пожару. К тому моменту население британской столицы превышало 0,5 млн человек. Со 2 по 6 сентября 1666 года пожар уничтожил большую часть средневекового города и повредил такие знаковые здания, как собор Святого Павла. Спасающиеся от бедствия люди брали с собой столько вещей, сколько могли унести. Сэмюэль Пипс, автор дневника о лондонской жизни, бежал из своего дома в 4 часа утра на телеге в одной ночной рубашке. Впоследствии он написал: «Господи! Улицы заполнены бегущими и едущими людьми. Они за любые деньги готовы нанять телегу, чтобы вывезти свои вещи».
Великий Лондонский пожар охватил город во время эпидемии черной чумы и разрушил более 13 000 домов, оставив без крова 100 000 человек. По неофициальным данным британские историки приводят цифру всего лишь в 6 погибших. Однако здесь примечателен мистический факт: комбинация сатанинских цифр 13 и 666 («число зверя»). Зрелище, охватившее Лондон, сильно напоминало этакий конец света в масштабах одной страны. На восстановление британской столицы после столь масштабной катастрофы ушло более 30 лет, а в 1999-м на экраны вышел мистический триллер «Конец света», где герой бросает вызов самому дьяволу в преддверии наступления нового миллениума ради предотвращения рождения Антихриста. И теперь, спустя столетия, этот геополитический пожар уже в скором времени охватит всю Великобританию.
Бернем, сменивший на посту премьера Кира Стармера, перехватившего эстафету двумя годами ранее у Риши Сунака, до своего назначения занимал должность мэра Манчестера и был известен тем, что выступал за децентрализацию власти (этакий «британский Горбачев»). Другими словами он поддерживал более широкие полномочия регионов страны, чтобы они постоянно не спрашивали совета у Лондона о том, что делать дальше и как решать социальные проблемы. В первую очередь, заявления Бернема коснулись властей Кардиффа, Эдинбурга и Белфаста, что только укрепило желание последних двигаться и дальше по пути отделения от британской короны.
В 1990 году, незадолго до распада Югославии, сербский художник с псевдонимом Коракс выразил господствующие настроения меткой карикатурой. Мужчина сидит вечером перед телевизором и смотрит новости. Над ним зависла ракета, которая вот-вот пробьет крышу. На экране он видит то же самое, что и мы: тот же дом и ту же ракету. Вот как объяснял это изображение для послевоенной аудитории один антрополог: “Парадокс состоит из двух очевидных противоречий. Падающая бомба динамична, человек статичен. Ничто не помешает бомбе достичь своей цели, как ничто не в силах предотвратить уничтожение дома, олицетворяющего единое югославское государство, и гибель человека, олицетворяющего общую югославскую идентичность”. Таким образом, подчеркивается неизбежность судьбы. Выходит, что единственный выход — ничего не предпринимать и ждать дальнейшего развития событий.
Вовсе необязательно разделять апокалиптические грезы многих правых о ближайшем будущем Великобритании, чтобы впасть в похожий ступор в ожидании скорого распада этой державы. Факты, если их изложить бесстрастно, весьма безрадостны. Кира Стармера выбирали с тем, чтобы он обновил Великобританию, однако он превратился в самого ненавистного премьера в британской истории. На кадрах с севера Лондона на фонарных столбах реют государственные флаги — что характерно, традиция вывешивать “Юнион джек” распространилась по всей Англии лишь после Саутпорта и последовавших этнических беспорядков. Просто поразительно, как аналог Шенкилл-роуд (улица в Белфасте в районе юнионистов, которая была в центре событий во времена Смуты в Северной Ирландии) появился даже среди обычно спокойных британских евреев из зеленых пригородов. Ни в одном из этих двух нападений конкретно Стармер не виноват.
Разрыв тяготеет скорее к зреющему кельтскому национализму, чем к его английскому собрату, и его лучше всего рассматривать в рамках того самого процесса, в результате которого все три автономных правительства возглавили сепаратистские партии, стремящиеся расторгнуть Союз. На другом полюсе национальной политики находятся “Зеленые”. Однако в силу своей ярой поддержки ирландского, шотландского и валлийского национализма они, по сути, стали единственной политической партией Вестминстера, отстаивающей логику независимого английского государства. Поэтому, с технической точки зрения, они в гораздо большей степени подлинно английская националистическая партия, чем реформисты, колеблющиеся знаменосцы современного юнионизма, чья поддержка опирается скорее на недовольство англичан Вестминстером. Сознательно или случайно, но логика партийного раскола совпадает с логикой национального распада.
На исторической периферии, которая еще больше отодвинулась от Лондона, сейчас догорает закат “вестминстеризма” и определяется будущее страны. Северная Ирландия, где в следующем году предстоят парламентские выборы, с момента своего злополучного рождения была и остается обособленной страной, непонятной британским обозревателям. Политические элиты Республики же и вовсе взирают на нее со смесью ужаса и презрения. Коалиционное правительство Ирландии действительно беспокоится, что Фарадж “подтолкнет Ирландию к референдуму, к которому она не готова”, но не потому, что боится провала, — а, наоборот, его успеха. С другой стороны, очевидно ликование “Шинн Фейн” по поводу результатов выборов в Шотландии и Уэльсе. Как утверждает один из депутатов (к слову, не голосовавший): “люди смотрят за пределы Вестминстера и видят светлое, радужное будущее, свободное от оков британского правительства”.
Победа Шотландской национальной партии (ШНП), несмотря на ее давние междоусобицы и дилетантизм, в очередной раз подтвердило существование радикально настроенного блока избирателей, требующих независимости, несмотря ни на что. Уэльс изначально отнесся к автономии неоднозначно, однако власть в нем получила национальная партия, стремящаяся к независимости, хотя и с незначительным отрывом от Партии реформ, которая, соответственно взяла на себя роль хранительницы союза.
Соединенное Королевство и раньше переживало экзистенциальные кризисы. Официально основанное в 1707 году, когда Шотландия распустила собственный парламент и присоединилась к Англии и Уэльсу, королевство то росло, то уменьшалось на протяжении столетий, например, присоединив всю Ирландию в 1801 году и потеряв большую ее часть в 1922-м. И все же это очень своеобразное многонациональное государство продолжало свое существование. Первая современная книга на тему распада страны — «Распад Британии» блестящего шотландского интеллектуала социалистического направления Тома Нэрна — была опубликована в 1977 году. Нэрн с абсолютной уверенностью утверждал: «Нет никаких сомнений в том, что старое британское государство рушится».
И это лишь только часть большой геополитической катастрофы под названием «ликвидация Великобритании». Интереса ради следует привести один интересный исторический факт: площадь Британской империи со всеми ее составляющими к началу XVIII в., достигала почти 32 млн кв. км, что на 10 млн больше, чем у исчезнувшего СССР! 250 лет назад о своей независимости от Великобритании заявили США, которые стали вести собственную политику. В начале XX века Германия под руководством кайзера Вильгельма II втянула Британию в глобальную гонку морских вооружений. Чтобы сохранить господство на море, Лондону пришлось вкладывать огромные средства во флот, постепенно истощая ресурсы государства. Тем временем на другой стороне Атлантики США стремительно выходили на уровень лидеров мировой экономики. На фоне американского роста и европейского соперничества Великобритания незаметно, но последовательно теряла позиции.
Первая мировая война ускорила этот процесс. Вступив в нее как ведущая колониальная держава, Британия понесла невиданные потери: сотни тысяч солдат погибли на фронтах, экономика работала исключительно на нужды войны, а отказ от золотого стандарта и массовая эмиссия денег еще сильнее подорвали финансовую устойчивость. Последствия войны лишь усилили проблемы: империя все хуже выдерживала финансовые и административные нагрузки.
Одним из ключевых эпизодов, показавших пределы британской мощи, стала кампания 1915 года Уинстона Черчилля против Османской империи. В ней участвовали войска Австралии и Новой Зеландии, но операция закончилась тяжелым поражением и большими потерями с обеих сторон. Для жителей доминионов это обострило вопрос: почему они должны воевать и гибнуть в конфликте за тысячи километров от дома? Недовольство колоний усилило внутреннее давление на ослабленную империю.
Формально Британия вышла из Первой мировой победительницей, но цена этой победы оказалась слишком высокой. Репарации, назначенные Германии, не обеспечивали достаточных средств для восстановления, а новые территории — Палестина, Месопотамия (будущий Ирак) и прибрежная полоса от Средиземного моря до реки Иордан — требовали все больше ресурсов. Длительное соперничество, война, экономическое истощение и растущее недовольство колоний создали ситуацию, при которой империя не могла сохранять прежние масштабы и влияние.
Начало деколонизации
После Первой мировой войны давление на империю нарастало не только извне, но и изнутри. В 1919–1921 гг. в Ирландии развернулась война за независимость, завершившаяся созданием Ирландского Свободного Государства. Этот пример показал, что Лондон не может бесконечно подавлять стремление колоний к самоопределению.
В Азии политическая активность развивалась еще стремительнее. В 1920-х в Индии Махатма Ганди начал массовое ненасильственное сопротивление, постепенно объединяя миллионы людей против британского правления.
Канада и Австралия требовали расширения прав и политической самостоятельности, что привело к Вестминстерскому статуту 1931 года, юридически закрепившему почти полную независимость этих стран. Империя постепенно превращалась из метрополии и ее колоний в сеть территорий, стремившихся к собственному государственному пути.
Одновременно с этим Британия столкнулась с новым ударом: Великой депрессией 1929–1939 годов. Экономический кризис еще сильнее сократил ресурсы метрополии и усугубил недоверие к колониальному управлению. Империя становилась все более затратным проектом, а прибыль от владений сокращалась.
Распад империи
Вторая мировая война окончательно изменила глобальный баланс. Британия вступила в конфликт ослабленной и вышла победительницей лишь формально: промышленность требовала восстановления, миллионы людей нуждались в помощи, а финансовая система держалась на американских кредитах.
После 1945 года в мире установился новый порядок — биполярная система, в которой новые сверхдержавы, США и СССР, каждая по своим причинам, активно выступали против колониализма. Америка видела в колониях пережиток старого мирового порядка и препятствие для свободной торговли, а Советский Союз поддерживал антиимпериалистические движения в рамках идеологической борьбы.
Антиколониальные движения в Азии, Африке и на Ближнем Востоке (в том числе при поддержке Советского Союза) стремительно набирали силы. Одним из первых и самых показательных шагов стало обретение Индией независимости в 1947 году. Эта страна была «жемчужиной короны». Она снабжала метрополию сырьем и обеспечивала рынки сбыта британской промышленной продукции, поддерживала влияние в Индийском океане, была самой населенной колонией и служила неисчерпаемым источником для пополнения армии.
Вслед за Индией независимость получили Пакистан, Мьянма и Цейлон (нынешняя Шри-Ланка). На Ближнем Востоке Британия была вынуждена вывести войска из Палестины, оставив неразрешенный конфликт, который вскоре привел к арабо-израильской войне. На Кипре, в Малайе (сейчас — Западная Малайзия), Кении национальные движения приобретали все более радикальный характер. Ситуацию усугубил Суэцкий кризис 1956 года. Попытка Лондона совместно с Парижем вернуть контроль над национализированным Египтом каналом обернулась международным унижением. Под давлением США и СССР операция была остановлена. Британия потеряла последние иллюзии глобальной силы. Суэц стал точкой невозврата, после которой стало ясно, что власть метрополии существует скорее на бумаге, чем в реальности.
В 1950–1960-е годы деколонизация приобрела массовый характер. В Африке одно за другим появлялись новые государства: Гана, Нигерия, Кения, Уганда. В некоторых случаях переход проводился мирными переговорами, в других сопровождался жестокими конфликтами. Но общий вектор был неизменным: империя стремительно таяла, и даже консервативные политики в Лондоне признавали, что ее удержание обходится дороже, чем отказ от нее.
К началу 1970-х годов Британская империя фактически перестала существовать. Последние крупные территории получили независимость, а роль Лондона в международных делах окончательно сместилась от имперского центра к региональному игроку, ориентированному на Европу. Символическая финальная черта была подведена в 1997 году, когда Гонконг был передан Китаю, — момент, который многие восприняли как конец эпохи.
На смену империи пришло Содружество наций — добровольное объединение бывших колоний, желающих сохранить экономические и культурные связи без политического подчинения. Сегодня Содружество включает 56 государств, хотя многие из них стали республиками, отказавшись от британского монарха в качестве главы государства.
Распад Британской империи оставил сложное наследие — от демократических институтов и английского языка до нерешенных конфликтов и экономической зависимости, последствия которых жители бывших колоний ощущают до сих пор. Однако дезинтеграционные процессы в бывших британских колониях продолжаются до сих пор. Несколько лет назад о своей независимости от власти британского монарха объявил Барбадос, готовятся к аналогичным плебисцитам Ямайка, Антигуа и Барбуда, Белиз и другие владения Лондона.
Мрачный прогноз Нэрна тем не менее, остается вполне пророческим. Нэрн описал конец Соединенного Королевства как «медленное погружение в пучину, а не одномоментную катастрофу типа «Титаника», которую так часто предсказывали». Вообще, «Титаник» становится яркой метафорой для обозначения того, что некогда грандиозный корабль «Британия» теперь оказался весь продырявлен ниже ватерлинии. В шотландской политике сейчас доминирует Шотландская национальная партия (ШНП), для которой выход из королевства является главной целью. А Северная Ирландия впервые потеряла протестантское большинство, которое более века составляло костяк ее союза с Великобританией. Сама демография позволяет с уверенностью предположить, что ее население в ближайшие десятилетия будет все больше склоняться к объединению с Ирландской Республикой. Даже Уэльс, аннексированный Англией еще в далеком 1284 году, все больше отдаляется от Лондона. В декабре промежуточный отчет Независимой комиссии по конституционному будущему Уэльса, учрежденной делегированным правительством Кардиффа, показал, что нынешние политические договоренности с Англией не являются устойчивыми. Комиссия указала на возможность реализации более радикальных вариантов, включая становление Уэльса полностью независимой страной.
Как показала всенародная поддержка британцами Брексита, самое интригующее состоит в том, что сами английские избиратели все чаще отстаивают английский национализм, который ранее был скрыт под покровом «британской имперской идентичности». Эти множащиеся проблемы оставляют Соединенное Королевство в неуверенности не только в отношении своего места в мировом сообществе, но и в отношении того, может ли оно продолжать рассматриваться как единое целое. Государство, которое когда-то задавало форму всему миру, скорее всего, больше не может поддерживать даже свою собственную форму.
Как развал Великобритании отразится на британском спорте?
Для британского спорта возможный развал страны выглядит по-особенному, и эта ситуация явно вдохновляет сепаратистов. Политики только обсуждают новые границы, а спорт во многих дисциплинах десятилетиями живет так, словно единой сборной Великобритании не существует в природе. Англия, Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия являются самостоятельными участниками международных турниров, Ирландия — объединяет спортсменов по обе стороны границы, а Англия и Уэльс, наоборот, зачем-то пытаются выступать дуэтом. Эту систему давно воспринимают как уникальное историческое исключение. Но теперь готовая спортивная инфраструктура отдельных наций играет на руку сторонникам самоопределения.
Разделение королевства в разных вариантах сегодня так или иначе затрагивает 13 видов спорта с британскими корнями (футбол, хоккей на траве, регби, лакросс, крикет, нетбол, бадминтон, настольный теннис, сквош, дартс, снукер, гольф и боулз). И это не учитывая Игры Содружества, где отдельные команды для разных частей Великобритании формируются даже в плавании и легкой атлетике.
Самый известный пример внутрибританского спортивного сепаратизма — футбол. Англия, Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия всегда имели собственные сборные, представленные в международных турнирах. Такая традиция появилась гораздо раньше возникновения на островах современных националистических движений. Первый официальный футбольный международный матч в 1872 году провели Англия и Шотландия, а Международный совет футбольных ассоциаций (IFAB) в 1886-м создали именно четыре британские ассоциации.
Этот особый статус встроен в управление мировым футболом. В IFAB, который утверждает изменения правил игры, у четырех британских ассоциаций по одному голосу, а у ФИФА, представляющей остальные национальные ассоциации, — четыре. Таким образом, исторические организации Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии вместе располагают половиной голосов.
Но единой схемы объединения и разделения разных частей страны внутри британского спорта не существует. Каждый вид спорта живет по собственным правилам, часто очень запутанным и нелогичным. В регби-юнион Англия, Шотландия и Уэльс выступают отдельно, а Ирландия представляет весь остров. Дело в том, что единый Ирландский союз регби был создан в 1879 году — задолго до разделения острова и сохранил свою юрисдикцию, несмотря на бурные события двадцатых годов прошлого века в Ольстере.
В крикете другая комбинация. ICC признает суверенную Шотландию и одновременно территорию под названием England & Wales: международной командой управляет Совет по крикету Англии и Уэльса, а сама сборная для краткости именуется Англией. Cricket Ireland, в свою очередь, отвечает за Республику Ирландию и за Северную Ирландию.
Есть и гибридные модели. В хоккее на траве Англия, Шотландия и Уэльс имеют собственные команды, но для олимпийского проекта существует Great Britain Hockey, принадлежащая в равных долях трем национальным ассоциациям. В керлинге три части королевства могут участвовать в чемпионатах World Curling самостоятельно, однако по соглашению между федерациями только результаты Шотландии дают Великобритании олимпийские квалификационные очки.
Больше всего возможностей при таких раскладах у Северной Ирландии. В их случае спортивная принадлежность не совпадает с одной политической схемой. В футболе у нее собственная сборная и ассоциация IFA. В регби-юнион и крикете действуют всеирландские структуры, объединяющие север и юг. На Играх Содружества существует отдельная Team Northern Ireland.
На Олимпиаде появляется еще один вариант. Британская олимпийская ассоциация формирует Team GB — официальную олимпийскую команду Великобритании и Северной Ирландии. При этом спортсмены из Северной Ирландии, если соответствуют требованиям гражданства и правилам конкретного вида спорта, могут представлять либо Team GB, либо Team Ireland. Олимпийская федерация Ирландии прямо подтверждала такую практику в контексте Соглашения Страстной пятницы.
Получается удивительная конструкция: один и тот же регион в зависимости от турнира может иметь собственную команду, входить во всеирландскую сборную или быть частью британской олимпийской делегации. Это не временный компромисс перед возможным референдумом, а давно функционирующая система.
Главное исключение из британской спортивной раздробленности — Олимпийские игры. Британская олимпийская ассоциация является управляющей структурой для Великобритании и Северной Ирландии. Под ее крылом находятся также остров Мэн, Нормандские острова и Британские заморские территории, у которых нет собственного НОК. Поэтому Team GB — не сборная Англии под другим названием, а отдельная олимпийская конструкция.
На Играх Содружества все наоборот: Англия, Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия выступают раздельно. Так было и на Играх-2026 в Глазго. Отдельные делегации выставляют также Джерси, Гернси, остров Мэн и Британские заморские территории, включая Гибралтар и Фолклендские острова. Показательный пример дали британские пловцы: партнеры по олимпийской Team GB по Парижу-2024 в Глазго-2026 стали соперниками как представители Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии.
Даже среди заморских территорий олимпийский статус различается. Например, Каймановы острова имеют собственный НОК, признанный в 1976 году, и выступают на Олимпиадах самостоятельно. Гибралтар получил полноправное членство в УЕФА в 2013 году (а также в ФИФА в 2016-м) и имеет в футболе собственную сборную. На Играх Содружества этот анклав также выступает отдельно. Но своего олимпийского комитета у него пока нет, и Британская олимпийская ассоциация может вызывать спортсменов из Гибралтара в Team GB.
А что думают сами спортсмены?
Среди британских спортсменов нет единого мнения о возможном распаде Великобритании (выходе Шотландии, Уэльса или Северной Ирландии из состава Соединенного Королевства). Отношение к этому вопросу сильно разделено и зависит от гражданской позиции, вида спорта и опасений за будущую карьеру. Как правило, спортсмены высказываются на эту тему осторожно, но их позиции можно разделить на три основные группы:
1. Сторонники сохранения «Team GB» (Единой сборной). Большинство атлетов, особенно выступающих в олимпийских видах спорта, выступают за сохранение статус-кво.
Главные причины:
- Финансирование и инфраструктура. Британские олимпийцы получают огромные гранты через национальную систему UK Sport (за счет государственной лотереи). Спортсмены опасаются, что условные независимые Шотландия или Уэльс не смогут обеспечить тренировочные базы и финансирование такого же уровня.
- Престиж и сила команды. Многие шотландские и валлийские атлеты подчеркивают, что гордятся своими корнями, но выступать в составе мощной сборной Великобритании (Team GB) — это огромная честь и гарантия борьбы за самые высокие места в медальном зачете. Легендарный шотландский велогонщик сэр Крис Хой (шестикратный олимпийский чемпион), который нес флаг Великобритании на Олимпиаде, неоднократно высказывался в поддержку единства, отмечая, что разделение усложнит жизнь молодым атлетам.
2. Сторонники независимости и национального суверенитета. Часть спортсменов (в основном из Шотландии) открыто поддерживали или поддерживают идею отделения.
Политическое самоопределение: Некоторые атлеты считают, что их регионы имеют полное право выступать под собственным флагом на Олимпиадах, как они уже делают на Играх Содружества.
Самым ярким примером стал теннисист Энди Маррей. Накануне шотландского референдума в 2014 году он написал пост в соцсетях в поддержку независимости, раскритиковав кампанию юнионистов, и заявил, что в случае отделения с радостью представлял бы Шотландию. При этом футболистки Ким Литтл и Ифеома Дике принципиально не пели британский гимн «Боже, храни королеву» на Олимпиаде-2012, объясняя это сугубо шотландским самосознанием.
3. Нейтралитет (в футболе, регби и крикете). Для представителей таких видов спорта, как футбол или регби, распад Великобритании практически ничего не изменит в плане карьеры. В этих дисциплинах Англия, Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия исторически имеют отдельные сборные и соревнуются друг с другом на чемпионатах мира и Европы. Поэтому футболисты (например, Гарет Бейл из Уэльса или Эндрю Робертсон из Шотландии) традиционно дистанцируются от политических дебатов о распаде страны — для них национальная идентичность на спортивном поле уже полностью реализована.
Возможный распад Соединенного Королевства может ударить также и по хоккейной сборной: в отличие от футбола и Игр Содружества в хоккее с шайбой Великобритания также представлена единым коллективом. Британцы также стояли у истоков создания ИИХФ, а в случае распада страны ИИХФ придется рассматривать заявки о принятии в число членов сборные Англии, Уэльса и Шотландии, потому как северо-восточный Ольстер станет частью Ирландии. Пострадают также британские ассоциации легкой и тяжелой атлетики, гимнастики, плавания и других видов спорта. История единой Британской олимпийской ассоциации, начавшаяся в 1905 г. может стать первой, которая отправится на полку спортивных архивов уже в XXI в.
А как же Евро-2028?
Стоит принять во внимание факт того, что через 2 года Великобритании и Ирландии придется принимать совместный Евро. Новые правила УЕФА устроены таким образом, что не все сборные-хозяйки (Англия, Уэльс, Шотландия и обе Ирландии) автоматически получат место в финальной части турнира. Сборные Англии, Шотландии, Уэльса и Ирландии будут вынуждены проходить отборочный этап наравне со всеми. В финальную стадию напрямую выйдут победители групп и восемь лучших команд, занявших вторые места.
Дополнительно УЕФА зарезервировал два места для стран-хозяек, которые не смогут пройти в финальную стадию ни как победители групп, ни как лучшие вторые команды. Эти путевки получат две из четырех сборных, на территориях которых пройдет турнир.
Оставшиеся квоты будут разыграны в стыковых матчах. В них примут участие другие команды, занявшие вторые места, а также лучшие победители групп Лиги наций-2026/27, не прошедшие в финальную часть напрямую.
Формат стыковых матчей зависит от того, сколько хозяев воспользуются зарезервированными местами:
- если оба места будут задействованы, восемь команд сыграют за две путевки в двух путях (полуфиналы и финалы — в один матч);
- если будет использовано только одно место, то 12 команд разыграют три путевки в трех аналогичных путях;
- если все хозяева отберутся напрямую, восемь команд проведут четыре стыковых матча в формате «дома — в гостях», и победители выйдут в финальную стадию.
Подобный прецендент уже был ранее. На Евро-2020, который принимали сразу 11 стран, ни одна из них не получила прямой путевки — что было логично, учитывая масштаб турнира. Тогда УЕФА распределил хозяев по группам так, чтобы каждая сборная на финальном этапе провела минимум 2 домашних матча. Однако не все получили 3 игры на своей территории. Так, сборная России сыграла 2 матча в Санкт-Петербурге, но встреча с Данией, также принимавшей турнир, прошла в Копенгагене. Азербайджан и Румыния в итоге тогда не пробились в финальную часть, хотя принимали ее матчи.
«When the Kingdom will fall»: дни единых британских спортивных ассоциаций сочтены?
Если Соединенное Королевство действительно когда-нибудь распадется (а такое с высокой вероятностью произойдет), меньше всего организационных изменений, вероятно, потребуется футболу: международные ассоциации четырех наций-родоначальников изначально существуют независимо друг от друга. Намного сложнее будет олимпийскому движению. Олимпийская хартия определяет «страну» для целей национального олимпийского комитета как независимое государство, признанное международным сообществом. Поэтому независимые и международно признанные Шотландия или Уэльс получили бы основание добиваться признания собственных НОК. Но оно не возникнет автоматически, а потребует отдельного решения МОК.
О возможной судьбе футбольной сборной Северной Ирландии можно почитать здесь: https://www.sports.ru/football/blogs/3228990.html
Вообще вопрос спортивного суверенитета, как показывает пример Соединенного Королевства, крайне неоднозначный и трактуется олимпийскими чиновниками крайне непоследовательно. В зависимости от конъюнктуры МОК ссылается то на традиции, то на абстрактное «международное признание». Поэтому крайне интересно, как Лозанна сейчас отреагирует на попытки получить независимость со стороны Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии, что может существенно изменить спортивную карту Европы и перевернуть многие традиции.
С другой стороны следует вновь обратить внимание на заявление властей Уэльса, Шотландии и Северной Ирландии о том, что Лондон уже долгие годы душит их своим неолиберализмом, поэтому их позиция выражена максимально четко: «дни Вестминстера сочтены, и эту страницу пора перелистнуть окончательно». На фоне заявлений Трампа об объединении Ирландии («отличная идея, почему бы не сделать этого сейчас?»), цель которую поддерживают большинство ирландцев как на самом Изумрудном острове, так и за его пределами (у ирландцев одна из самых больших диаспор в США) выглядит не такой уж и недостижимой.
Первый министр Шотландии Джон Суинни объявил, что государственную систему в Великобритании «невозможно поддерживать далее»:
«Впервые в истории Шотландию, Уэльс и Северную Ирландию одновременно возглавляют партии сторонников независимости. Нет более ясных признаков, что „как раньше“ уже нельзя. Лондон должен готовиться к „постбританскому“ будущему. Энди Бернэм должен принять мысль, что он уйдет в отставку последним премьер-министром Соединенного Королевства!» — объявил Суинни.
Многие опасаются, что распад Соединенного Королевства может привести к беспорядкам и даже вооруженному конфликту в Туманном Альбионе.
«Англичане голосовали за Brexit, вот пусть и наслаждаются им», — пишут в X (бывший Twitter); (в ходе референдума о выходе из Евросоюза в 2016 году Шотландия и Северная Ирландия массово голосовали против. — NEWS.ru).
«Все лейбористы, консерваторы и реформисты в Великобритании страшно серьезно относятся к вопросу самоопределения Фолклендских островов. Уверен, в Великобритании все то же самое», — иронизируют в Сети.
Мнения по поводу будущего новых государств резко разделились.
«Если честно, для них это лучше всего, если Шотландия вернется в ЕС и т. д. Они могут стать „маленьким Люксембургом“».
«Пусть уходят! Англия — это 85% британской экономики. Пускай выживают на „Айрн-Брю“, картошке и овцах!».
«А можно остальная Англия получит независимость от Лондона? А Бирмингем мог бы отделиться и стать „государством Бирмингем“», — интересуются в соцсетях.
«Боже мой, то есть 4 армии будут бороться за контроль над территорией?»
«Лол. Энди Бернэм еще свое кресло нагреть не успел, и уже восстание! А Энди — не Черчилль. Но постойте. Может, Энди объявит войну России и „поставит на паузу“ парламент? Вперед, пусть дерзает!»
«Империя, над которой никогда не заходит солнце, превратилась в жалкого актера, который не в состоянии сохранить свою территориальную целостность. Страна постепенно превращается в дом престарелых для всей Европы. Впереди — долгий путь унижений перед другими сверхдержавами».
English not British?
Не только в Кардиффе, Эдинбурге и Белфасте ходят антироялистские настроения. Даже в самой Англии подумывают о том, чтобы провести референдум о сохранении монархии или же переходе к республиканской форме правления. Мало кто знает, но в националистических кругах Англии существует партия «Английские демократы», мечтающая об упразднении институтов Вестминстера и переходе страны к республиканской форме правления. Подобный прецедент в истории также имел свое место после WWII, когда Италия, будучи королевством выбирала между монархией и республикой. 2 июня 1946 г. после 85 лет нахождения на международной арене Королевство Италия прекратило свое существование: на карте появилась Итальянская Республика.
«Английские демократы» открыто поддерживают стремление Уэльса, Шотландии и Ольстера на самоопределение, о чем в свое время заявлял их лидер Робин Тилбрук. Дословная цитата:
Так или иначе, но ближайшие 5 лет для всей Великобритании будут во многом определяющими. В 2027-м – 320-летие Англо-шотландской унии, в 2028-м – 30-летие Белфастского соглашения Страстной Пятницы, в 2029-м – 80-летие полной и окончательной независимости Ирландии и 745-летие пребывание Уэльса в составе Великобритании. Трудно даже представить, что империя, над которой никогда не заходит солнце, может лишиться не только своих остатков, но и также исчезнуть как субъект геополитики. Вот что пишет британский журналист Сет Феррис:
«…Британцев воспитали в убеждении, что их страна является эталоном, а у всех остальных есть свои недостатки. Независимо от того, насколько толерантен, либерален и готов к сотрудничеству тот или иной человек или политик, именно на этом принципе строятся взаимодействия с другими странами с тех пор, как Империя достигла величия при королеве Виктории.
Жители Восточной Европы конца 1980-х и начала 1990-х годов понимали, что политики, обещая одни и те же старые вещи и воздвигая одних и тех же старых врагов, не изменят реальность, созданную этими обещаниями. Их политики тоже это понимали, но могли выжить только притворяясь, что правда — ложь, — навык, необходимый политикам во всем мире.
Теперь победители, которые считают, что уничтожили коммунизм, сделали лучше, делают то же самое прямо у нас на глазах. Может показаться невероятным предположение, что это погубит как Великобританию, так и её нынешних правителей, — но именно так говорили до самого падения коммунизма, и это менее невероятно, чем верить, что когда-либо западная страна пойдёт по тому же пути.»
Использованы материалы sport-express.net, inosmi.ru, news.ru, вдпо.рф, polotno.media, journal-neo.su, thenationalnews.com, pressa24.ru
Комментарии
Северная Ирландия не входит в число хозяев Евро-2028.